Запах

Автор: Владислав Женевский

Печально устроен наш «текущий литературный процесс»: для того, чтобы у рассказчика не из худших — со своим голосом, своим уникальным стилем — вышла дебютная авторская книга, ему надо умереть. Сборник «Запах» стал своеобразной данью памяти Владиславу Женевскому, исследователю хоррора, писателю и переводчику, ушедшему от нас в 2015 году.

Настоящий ужас имеет мало общего с опасностями, которые поджидают нас во внешнем мире. Когти, клыки, горячее дыхание, жадные глаза в темноте… «Бабушка, бабушка, а почему у тебя такие большие зубы?» — это ещё не ужас. Если верить Владиславу Женевскому, до некоторых пор человек может уживаться даже с лавкрафтовскими Великими Древними, заполонившими улицы Нью-Йорка (рассказ «Искусство любви»). Настоящий кошмар таится внутри. Иногда в прямом смысле, как в «Идолах закоулков», «Боге тошноты» или «Мёде», но чаще в метафорическом, переносном значении. Ужас питается нашей слабостью, одиночеством, одержимостью, недаром герои большинства рассказов сборника — люди замкнутые, погружённые в себя, уязвимые. Ужас взывает к базовым человеческим константам, материнскому инстинкту или инстинкту размножения, как в «Ключике» и «Запахе». Топит человеческое «я» в жгучей кислоте эсхатологических видений, как в рассказе «Kom», где банальный паром Стокгольм-Санкт-Петербург обращается в Нагльфар, корабль из ногтей мертвецов. Владислав Женевский обладал редким талантом вытаскивать эти страхи из тёмной глубины на свет божий с почти хирургической ловкостью. Безумно жаль, что он ушёл от нас на самом подъёме, едва разменяв четвёртый десяток.

Выпустить авторскую книгу, пожалуй, лучший способ почтить память писателя. Будем надеяться, статьи и рецензии автора рано или поздно тоже выйдут под одной обложкой: как журналист, литературный критик и популяризатор «тёмных жанров» Владислав Женевский добился не меньших успехов, чем в амплуа рассказчика.

Итог: Судя по этому сборнику, куда вошли практически все рассказы автора, его литературное мастерство неуклонно росло — ещё пару лет, и о Женевском, уверен, заговорили бы и за пределами круга поклонников «русского хоррора».